A Bay Area artist has a new collection of her unique silk paintings on display through July.

She walked into the Albany Arts Gallery in the early 90s wearing a piece of her artwork—the St. Vitus Cathedral in Prague painted on silk—and walked out with a request from the gallery owners to bring more samples for a possible exhibit.

“She saw that I was wearing something unusual and asked if it was hand-painted,” said the artist Natasha Foucault. “I said yes and she said, ‘Why don’t you bring some more?’ I gathered some pieces and she liked them and displayed them right away.”

Nearly two decades after her first exhibit in the United States, Foucault, who moved from Moscow to San Francisco in 1990, is having yet another showing at the gallery on Solano Avenue.

This exhibit, running through July 31, features a multicolor collection of the silk paintings and wearable textiles that first caught the gallery owners’ attention. A rainbow display of colors depict everything from exotic tigers to still lifes, Foucault’s personal favorite.

“Silk is like a prism. It has a multifaceted surface so it reflects the light, and different lighting changes the whole thing,” the 47-year-old artist said. “It’s alive, a pretty magical medium for me.”

While Foucault’s first exhibit signified her discovery of a receptive art scene in Albany and, in turn, America, her present exhibit can be characterized as “recovery.”

“This is important because 16 of my favorite paintings were stolen last summer,” she said, recalling the incident when she stepped into the Hilton Pasadena hotel for a moment and returned to find a box of her artwork gone. “For two or three months I thought I would (paint) and someone would steal it again. Finally I was working hard on new ones and this is my answer to what happened to me.”

Gallery owners Michael and Susan Williams have carried Foucault’s artwork since she first walked in, and said it has “sold very well.”

“I just love how vibrant the colors are. She is a master silk painter,” said Susan Williams, 53, herself a potter.

But Foucault said her journey to becoming an award-winning artist, boasting “Best of show” awards at the 2004 and 2006 “Silk-In Santa Fe” festivals, and second place at the First International Silk Painting Congress in 1998 for Excellence in Silk Painting, has not been natural or easy.

She discovered her love of art at age 12, later than most artists, she said.

During her time as a student at the Moscow Art Academy, she was infected by a needle and got hepatitis B. Exposure to heavy metals from oil painting, ceramics and etching work landed her in the hospital, and doctors said she had only a few hours to live.

Fortunately, Foucault recovered—but not to the extent that it would allow her to continue working with her favorite media at the time. She had no choice but to turn to safer alternatives. She now considers it a blessing.

“Silk wasn’t done very much before. It was more of a decorative media,” she said. “I transferred my knowledge of academic art into silk and got deeply into that.”

Creating a silk painting starts with stretching silk, which is naturally white, and using a glue called “gutta” to define lines and stop colors from bleeding over each other.

A painting takes about eight hours to complete, while wearable art such as capes take about four hours.

“You cannot work slow. It’s important to keep it fresh,” Foucault said, adding that the shorter production time means pieces are less expensive.

Prices for works from her exhibit range from $85 washable scarves and shawls to $850 silk paintings.

Dozens of aficionados as well as people drawn to Foucault’s work for the first time attended the June 19 opening and had the opportunity watch her model the different ways her capes can be worn.

Albany resident Marilyn Sarig, 51, owns four of Foucault’s paintings and said she has been a fan because of “the incredible style: modern, classic, colorful and in good taste.”

Another Albany resident, David Edwards, 24, said meeting Foucault added another dimension to his respect for her artwork.

“She is very gregarious and personable,” he said. “I haven’t bought any of her work but I plan to.”

When Foucault is not on her rooftop studio creating artwork for galleries around the world, she teaches her craft to others.

“There was some resistance because it wasn’t known as an art form and people had doubts, but I made people understand it for 20 years,” she said. “Now it’s more recognized but it’s still not widely known.”

Foucault, who continues to live in San Francisco with her husband and 15-year-old son, said the happiness she derives from silk painting is twofold.

“I always loved how the colors run,” she said. “And it makes me happy when people see it on the wall and find different things every time.”

Photos

Download

For the beginning or advanced fine art silk painter, this class will be intense, memorable, full of beauty, and fun!

The class dates are August 3rd and 4th

Details

Registration

Workshop info

Весной 1986-го, прожив во Франции почти год, я вернулась в Москву. Позади остались неудачное замужество и жизнь взаперти. Мои друзья Гена и Леша встретили меня на Белорусском вокзале. Уже по дороге к стоянке такси они засыпали меня новостями о горбачевских реформах. Оглушительно хохоча, ребята рассказывали анекдоты про антиалкогольную кампанию и про новый алкогольный напиток – три «пшика» хлорофоса в стакан пива – действует не хуже, чем стопка водки. Мне припомнились французские тонкости сочетаний вин и аперитивов, и я почувствовала себя дома.

Я вернулась в свою тесную однокомнатную студию на Петровке, забитую картинами, подрамниками и коробками с красками так, что трудно пробраться к узенькой кровати. Наконец-то, после года почти полной изоляции, я могла свободно встречаться с друзьями. Они с пониманием и сочувствием слушали мои рассказы о французском варианте Джекила и Хайда, но никто не мог посоветовать, что мне теперь делать, даже моя мать. Она боялась, что, какой бы план она ни предложила, он мог обернуться для меня неприятностями – в основном, из-за пристального внимания ко мне КГБ.
Комитет госбезопасности связался со мной вскоре после возвращения. Сотрудник Юрий Васильевич был единственным, кто точно знал, как мне нужно поступить.

− Вы не можете развестись с Этьеном теперь, − убеждал он меня своим воркующим голосом. – Наши связи с вами только начинаются. Мы хотим, чтобы вы вернулись назад и информировали нас об эмигрантских художественных кругах в Париже. Нам очень важно заблаговременно получать сведения о готовящихся антисоветских выставках. Вы – художница, вы молоды и обаятельны, вам легко будет внедриться в эти круги.
Я притворилась, что закашлялась, и быстро прикрыла рукой ироническую усмешку. Доносить на своих собратьев по цеху?! Вот тебе и перестройка с реформами. Надо было что-то срочно придумать, и я попыталась объяснить Юрию Васильевичу, что представлял собой Этьен, рассказала о моем фактически домашнем аресте в Биаррице. Как я могла проникнуть в этот круг российских эмигрантов, когда мой муж не выпускал меня из поля зрения?

− Если вы непременно хотите развестись с мужем, то мы можем помочь вам потом уехать во Францию. У вас будет бесплатный проезд, мы компенсируем все расходы, и вы сможете покупать, что захотите. Зачем же вам отказываться от великолепной жизни в Европе? Вы ведь понимаете, что, в случае отказа, вы никуда больше не сможете поехать, даже в Чехословакию.
Если я разведусь с Этьеном теперь, то теряю возможность уехать. Только приглашение от моего мужа давало мне возможность снова оказаться во Франции. Кроме того, навязчивое внимание КГБ пугало: так просто они от меня здесь не отстанут. Конечно, времена менялись, но могла ли я в 1986 году предвидеть развал Советского Союза и ослабление ограничений на поездки за границу!

Видеть Францию через окно машины Этьена было так же нелепо, как слушать бесконечные телевизионные репортажи выступлений советских руководителей. Я мечтала о том, чтобы путешествовать свободно, как мне захочется, − как в старые добрые времена в Риге и Праге. Когда я получила второе приглашение от Этьена приехать к нему, ко мне пришло превосходное решение. В последний раз увидеть Францию – но увидеть по-настоящему! Я использую необходимый вызов для получения французской визы, не сообщая об этом моему мужу, и помечу на моей туристской карте стомильную зону опасности вокруг Биаррица. Сейчас Этьену совсем не нужно знать, что я решила уйти от него навсегда. А после развода, возможно, и КГБ потеряет ко мне интерес.

Стоя в очереди за билетом на поезд в Париж, я случайно услышала разговор о билете от Парижа до любой точки во Франции и обратно, который позволял останавливаться так часто, как хочется, и без дополнительных оплаты. Поддавшись соблазну, я купила билет Париж-Ницца-Париж. Наконец-то я увижу Французскую Ривьеру, буду фотографировать и делать зарисовки, мои картины засияют голубыми, зелеными и розовыми тонами, я смогу дотронуться до римских развалин, несущих золотой отблеск солнца Прованса!
Приехав в Париж, я остановилась в квартире одной из французских студенток, с которыми познакомилась, когда они изучали русский в Москве. Но пробыла я там недолго: постоянные скандалы Катрин с ее русским приятелем испортили наши отношения, и однажды ночью я оказалась перед запертой дверью ее крошечной мансарды. Идти мне было некуда.
Я дошла до ближайшей станции метро, разыскала телефон-автомат, раскрыла свою книжку и принялась набирать один номер за другим – все тщетно. Наконец, я позвонила Ольге, бывшей москвичке, вышедшей замуж за состоятельного парижского предпринимателя. Года полтора назад, в Москве, я давала ее двум дочерям уроки рисования, и Ольга оставила мне свой номер телефона в Париже с обычным вежливым приглашением позвонить.

Было около полуночи, но, к счастью, Ольга еще не спала. Выслушав мой короткий и сбивчивый рассказ, она сказала, что я могу прийти и переночевать. На следующее утро я призналась ей, что к Катрин вернуться не могу и мне нужно найти ночлег еще на два месяца, пока не кончится моя виза.
Ольга предложила мне остаться у нее и быть няней для ее дочерей. Она жила в великолепной квартире на Авеню Ваграм около Триумфальной Арки. Часто за утренним кофе она рассказывала мне забавные истории из жизни русских иммигрантов ее круга. Избранное парижское общество относилось к ним со снобизмом и высокомерием, на что они старались ответить еще большим пренебрежением. Зачастую они и друг друга терпеть не могли. Все это было довольно забавно.

Мои обязанности няни отнимали большую часть дня, но все же давали возможность побродить по Парижу. Однажды днем я отправилась в вояж по дешевым магазинчикам на окраине города в поисках доступного по цене купальника. Наконец, я нашла то, что искала, расплатилась и направилась к метро. Там раскрыла сумку, чтобы купить билет, и обнаружила, что все мои деньги, две тысячи франков − иностранная валюта, которую мне разрешили увезти из Советского Союза, − исчезли вместе с кошельком! Столовалась я у Ольги, но, чтобы иметь сколько-нибудь денег на карманные расходы, мне пришлось давать уроки живописи по шелку и продать почти за гроши несколько моих любимых шелковых вещей.
Моя виза подходила к концу, но, хотя житье у Ольги не шло ни в какое сравнение с заключением в Биаррице, я продолжала грезить о Ницце. И вот у меня появился план. Когда-то, еще у Катрин, я познакомилась с симпатичной девицей Одилль, тоже изучавшей живопись. Вскоре она уехала домой, в Ниццу, пригласив меня приехать и провести у нее последнюю неделю августа.
Когда я сказала Ольге о моем ранее купленном билете Париж-Ницца-Париж, она была крайне недовольна. Будучи довольно состоятельной, она все же не хотела терять бесплатную няню. Я, как могла, упрашивала ее, говорила, что купила этот билет еще в Москве и не могу потерять единственный для меня шанс увидеть Францию – ведь другого случая может и не быть. В конце концов, она сдалась. Я не решилась сказать ей, что у меня осталось только пятьдесят франков.

Я забралась в вагон поезда на вокзале Гар дю Норд. В моем рюкзачке были смена белья, запасная майка, фотоаппарат, печально знаменитый купальник и бутылка вина. То лето в Париже выдалось холодным и дождливым, и я сочла необходимым обуться в короткие сапожки на каблучках и натянуть кожаную куртку.
Я сомневалась, что Одилль встретит меня на вокзале в Ницце: наше знакомство было довольно шапочным. Когда поезд подъезжал к вокзалу, я вытащила адрес Одилль, нацарапанный ею на оборотной стороне счета в кафе Рю де Флоранс. Но, когда вагон поравнялся с перроном, к моем удивлению и восторгу, она уже была там, приветливо махая мне рукой.
В Ницце было тепло и солнечно. Вечером Одилль и ее друзья, студенты художественной школы, повели меня в ресторан. Я сидела и не верила себе: я в Ницце! Вдруг Одилль радостно воскликнула: «Идея! Тебе непременно нужно показать дом моих родителей! Четырнадцатый век, Французские Альпы, абсолютно прелестное место!». Вдохновленная возможностью удивить русскую гостью, она решила везти меня туда немедленно.
Я была пьяна от вина и ощущения дикой свободы. Мы мчались сквозь теплую, насыщенную ароматами лаванды прованскую ночь в открытом спортивном автомобиле. Когда автомобиль делал крутые повороты на серпантине горной дороги, я изо всех сил цеплялась за рамку двери – умри я тогда, я бы умерла счастливой.
Я никогда не забуду эти четыре прекрасных дня в горах. Мы обошли все окрестные деревни, осмотрели средневековые мосты и дома, построенные в древние времена и висевшие в расселинах гор, как орлиные гнезда.

По возвращении в Ниццу я остановилась на несколько дней в доме друга Одилль Патрика. Сюда я возвращалась, как усталый пилот на летную базу, после неустанных путешествий, начинавшихся на рассвете и заканчивавшихся заполночь. Я наконец-то оказалась во Франции моей мечты и собиралась вобрать столько впечатлений, сколько было в человеческих силах.
Однажды, проснувшись в четыре утра, я села в поезд, направлявшийся в Монте-Карло. Несколько часов уже стояла перед знаменитым казино. Мимо меня проплывали роскошные лимузины, увозившие после бессонной ночи бешеного азарта его завсегдатаев − элегантных мужчин в смокингах и дам, сверкавших драгоценностями. Если бы кто-то из них выглянул из окна машины, то увидел бы растрепанную девицу в потертой кожаной куртке, которая, лихорадочно щелкая фотоаппаратом, снимала позолоченные коринфские колонны. Меня охватил щенячий восторг и хотелось кричать во все горло: «Эй, это я, Наташа, я в Монте-Карло, черт возьми!»

В Ментон, курортный городок на юге Франции, недалеко от итальянской границы, издавна приезжали принимать минеральные ванны русские аристократы, известные писатели и ученые. Проведя несколько часов в головокружительном Монте-Карло, отправилась туда и я.

Я поднялась по узким улочкам к кладбищу, разместившемуся на большой высоте; на его терассах располагались покосившиеся от времени надгробные памятники, принадлежавшие трем культурам Ментона: французской, итальянской и русской. Побродив по кладбищу, я опустилась на траву, прислонившись спиной к великолепному мраморному памятнику с родной русской надписью, и достала из рюкзачка мой «обед»: маленькую бутылочку «бордо» и пачку миндального печенья. Я отпивала вино и вбирала глазами панораму города, простершегося подо мной. Потом зарисовала вереницы зданий и церквей, и яхты, парящие на фоне голубого неба и искрящегося моря. Жизнь не могла быть лучше!

Мой французский стал достаточно хорош к тому времени, и я могла свободно общаться с людьми, которых встречала. Они никак не могли угадать по моему акценту, откуда я, − им никогда не приходилось встречать туристов из Советского Союза, − и я забавлялась их растерянностью.
Поздними вечерами, возвратясь на мою «базу», я с восторгом рассказывала о своих приключениях Патрику и его подружке, отпивая из чашки куриный бульон, приготовленный мною из кубика «Магги». Я делала вид, что он крайне полезен для моего здоровья. В действительности, я пыталась протянуть на мои пятьдесят франков, но не хотела, чтобы Патрик и Сильви об этом догадались. Они были убеждены, что я не могу жить без пересоленных бульонных кубиков. В один из вечеров друг Патрика пригласил нас в ресторан. Когда он спросил, что бы я хотела заказать, Патрик и Сильви в один голос воскликнули: «Куриный бульон! Она его обожает!»

Настал последний день моего туристского марафона. Рано утром я распрощалась с моими милыми хозяевами и поспешила на вокзал. Первой остановкой поезда Ницца-Париж был Антиб, место изысканного курорта Кот Д’Азюр, где творил Пикассо и где находится первый музей его работ. Я сошла с поезда, разыскала музей, побродила по нему – увы, недолго − и, вернувшись на вокзал, села на поезд.
Моей следующей остановкой были Канны. Я прошла по Променад де ля Круазет, где происходят главные события Каннского кинофестиваля, и с трудом преодолела несколько километров до Старых Канн с их затейливыми поместьями и садами.
Солнце уже стояло в зените, когда я сошла на платформу марсельского вокзала. Марсель − большой портовый город, и я переоценила свои силы, ища под палящим прованским солнцем знаменитый собор в стиле барокко. Измученная, плюхнулась на скамейку где-то в районе Старого Порта, чтобы хоть немножко передохнуть. Чуть отдышавшись, отдала мой фотоаппарат каким-то прохожим и попросила их сделать снимок. На мне были джинсы поверх купальника, но, чтобы не выглядеть на снимке слишком раздетой, я прикрыла плечи своей кожаной курткой. Позже, просматривая фотографии, сделанные во время путешествия, я увидела эту и не могла удержаться от улыбки.

Три года спустя, вновь оказавшись в Марселе и гуляя по Старому Порту с французскими друзьями, я рассказала им о моем первом посещении и том снимке. Они нещадно отругали меня задним числом – за мое шатание в одиночку и за то, что отдала свой фотоаппарат незнакомым людям. Старый Порт имел отвратительную репутацию: добрая половина наркотиков Европы направлялась на его узкие, грязные улочки. В довершение всего, мне крупно повезло, что меня не продали в рабыни. Я слушала их с недоверием до тех пор, пока у пристани не увидела плавающую в воде отрубленную человеческую руку…
Но тогда я совсем не думала о таких опасностях – хоть и заморенная, но абсолютно счастливая, скинув джинсы и сапожки и забросив вещи в узкую будку-раздевалку невдалеке от рыбачьих лодок, я бросилась в воду. Купание – вот что мне было нужно! Моя усталость мгновенно растворилась в теплой и сверкающей на солнце воде. Вдоволь наплававшись, я растянулась на горячем песке. Купальник мой быстро высох, я оделась и поняла, что умираю от голода. Я проглотила пару миндальных печений − все, что у меня оставалось из еды, и, порывшись в кошельке, на нашла ни сантима. Пора было возвращаться в Париж.
Скоростной поезд Марсель − Париж не ехал, а летел, и это плавное движение усыпило меня мгновенно. Когда я проснулась часом позже, кондуктор объявлял Авиньон. Авиньон! Я не могла пропустить этот город, не могла не увидеть дворец папы и места Ван Гога! Полусонная, я вылезла из поезда.
Уже вечерело, было около семи или восьми. Я немного поковыляла по великолепному папскому дворцу, но вскоре просто свалилась на каменный парапет, чтобы дать отдых гудящим ногам и доесть последние крошки печенья. Но оттуда, с места моего привала, я увидела скульптуры в саду – мне сразу захотелось их зарисовать. С большим трудом, но все же поднялась по роскошной мраморной лестнице к чугунным воротам сада – и нашла их запертыми до утра.
Я сидела на земле рядом с воротами, с тоской взирая на недоступные статуи, пока ко мне не подошла юная парочка – туристы из Восточной Германии. Мы весело поболтали, рассказывая о своих путешествиях и приключениях. Развеселившись окончательно, перелезли через чугунные ворота и сфотографировали друг друга хохочущими среди скульптур.

Бригит и Рохан захотели показать мне свой Авиньон, и из окна их старенького фольксвагена я увидела великолепные здания и римские развалины. После полуночи ребята посадили меня на поезд.
Я достала свой потрепанный билет, в котором было столько компостерных дырок, что от него почти ничего не осталось, и предъявила его кондуктору. Он смотрел на него в недоумении и никак не мог понять маршрут моего вояжа. В конце концов, его напарник достал карту и разгадал загадку: я приехала через советский Брест на границе с Польшей, а не через Брест на скалистом берегу Бретони в северо-западной части Франции. Серьезные лица кондукторов были последним впечатлением долгого дня, я было засмеялась, да так, с улыбкой, сидя и заснула.
Поезд прибыл в Париж на рассвете. Русский приятель, встречавший меня на вокзале Гар дю Норд, воскликнул: «Что с твоими ногами?»

Ковыляя по платформе, я опустила глаза на мои кожаные сапожки: их носки возвышались над землей на добрый дюйм, как у клоуна. Оглядев подошвы, мы увидели, что каблуки были сношены до основания. Я была слишком уставшей, чтобы заметить это раньше. Но стоило ли думать о сапогах, если всю эту незабываемую неделю я провела, оторвавшись от земли!

Работы Наташи Фуко вы сможете увидеть на Русской Ярмарке в JCC Пало-Алто 9 мая.

http://www.kstati.net/articles.php?a=363, Issue #785,  Перевод Ани Рябкиной ]]> http://www.natashasilkart.com/kstatin-may-2010/feed/ 0 http://www.natashasilkart.com/book-signing-and-silk-painting-demo-may-1/ http://www.natashasilkart.com/book-signing-and-silk-painting-demo-may-1/#comments Thu, 15 Apr 2010 04:19:06 +0000 admin http://www.natashasilkart.com/?p=411 Glen Park Branch Library
2825 Diamond Street (near Bosworth) map
Saturday May 1st, 2 pm – 3 pm

Join us for an hour devoted to tales from Silk Diary, a memoir full of adventure, world travel, art, and romance!

Come and meet Russian-born silk painter Natasha Foucault and co-author Jeanne-Michele Salander.

You will also have a chance to see Natasha and Jeanne-Michele on KRON TV Channel 4, Saturday, May 1st, sometime between 9:30 and 10 a.m. in the interview with Jan Wahl.

View Larger Map

Location: Show map
Oshman Family JCC
3921 Fabian Way
Palo Alto, CA 94303

More info
Spend a day in Russia without leaving the Bay Area! This Mother’s Day, add a little Russian flavor to your celebration-it’s a perfect family activity.

• Puppet Theater with Russian folk tales
• Traditional Russian crafts
• Food and a Russian vodka room
• Face painting
• Authentic Russian jewelry, art and clothing vendors
• FREE outdoor concerts in the Jessica L. Saal Town Square
• Concerts in the Schultz Cultural Arts Hall

Noon to 5 p. m.

Four amazing artists

:: Alla Viksne ::  Natasha Foucault ::   Janie Rose :: Julia Kirillova ::

Enjoy a uniquely entertaining experience of fine art with friends & family  in the  Orchid Gardens of Shelldance in Pacifica

• Fashion show of original designs (2p.m. & 4p.m)
• Shimmering floral displays
• Tasty hors d’oeuvres
• Mellow wines

A most festive way to view and purchase art & crafts for personal enjoyment and gift giving!

Enjoy a uniquely entertaining experience of fine art with friends & family

in the

Orchid Gardens of Shelldance in Pacifica

Free Admission
Receive an orchid with each purchase over $150.00
Easy parking & a sweeping view of the ocean

2000 Coast Hwy 1     Pacifica, CA 94044      (650) 355-4845
View Larger Map

Silk Artist Natasha Foucault needs your help. On Wednesday July, 29th 2009 at 4pm,  a box of 16 pieces of silk art work was taken from the parking garage adjacent to the Hilton Pasadena,  168 South Los Robles Avenue, Pasadena, California 91101.

The silk art was stretched over wood frames and was in a U-Haul box, 37 ½” tall x 27” wide x 4 ½’ deep – also inside were Natasha’s business cards and a poster of her book ‘Silk Diary’.

The artist, Natasha Foucault,  was there to set up for the Bead and Design Show being held in the Hilton Pasadena Hotel from July 30-August 2nd, stepped inside the building for a moment and when she came back to her car in a covered parking garage adjacent to the Hilton, the box of art was gone.

The content of the box included 16 painted silk pieces of art – photos are attached and the size of the piece is in the title of the art work.

Each piece is signed by the artist (see 2 variations of her signature in the attached photos)

As a fellow artist or an art collector, you can imagine how devastating it would be to have 16 pieces of fine art stolen.  If you have any information, if you saw someone pick up the box, if you picked up the box accidentally, or if you have seen the art surface anywhere, please contact the artist with your information.  A reward that leads to the return of the art work is being offered.   Any information would be most appreciated.

Contact Natasha directly at 415-826-5022 or email nfouko@yahoo.com

Natasha Foucault, a San Francisco artist, has been designated as a Signature Member of Silk Painters International (SPIN) by a jury of her peers. She has been given this international designation in recognition of her artistic achievements in silk painting. This designation entitles the artist to use the initials MSP (for Master Silk Painter) after her name.

Silk Painters International (SPIN) is an international organization whose mission is to support and encourage the professional development of silk artists and to promote worldwide recognition of and appreciation for fine silk art.

For more information about SPIN visit www.silkpainters.org.
Click on Signature Membership for information about artists who are Master Silk Painters.